Детство, когда тебе почти 40

Где-то в начале 90-х

«Антошка, просыпайся, нам пора!» — Юрий Васильевич заглянул в комнату через отсутствующее стекло в двери.

Я спрыгнул с кровати и пошёл умываться. Нас ждала речка, а в речке — рыба.

Валентина Петровна покормила нас завтраком, и мы ушли на промысел. Дорога до реки была недальняя: мы проходили через деревенский пруд, далее тропа шла через пролески, выходила на полянку, а с неё уж и речку видать. До заветного места надо было ещё немного пройти вдоль реки, зато там, на крутом повороте, была ямка, да ручей в неё впадал — там всегда водилась рыба.

В руке поплавочная удочка, коробка с червями да ведёрко под рыбу. Много ли надо?! Ноги чуть мокнут от росы, но это не беда: скоро будет очень тепло.

А вот уже и поворот — место, где я несколько раз в неделю раскладывал удилище и погружался в созерцание поплавка, в длительное наблюдение за его танцами на воде, когда его подхватывало течение или вдруг происходила поклёвка.

Сегодня

Я проснулся без будильника и чьей-то помощи — на часах 6:01. Выспался. Несмотря на то что предыдущий день длился долго, как никогда, я натурально отдохнул.

Спустился со второго этажа и вышел во двор. Валентина Петровна осматривала свои владения, любовалась растущими вокруг цветами.

За завтраком обсудили планы на день: я намеревался вновь дойти до речки. Оказалось, более чем за тридцать лет дороги изменились, тропы заросли, да и моё удилище из поплавочного превратилось в спиннинговое, поэтому пешком не пошёл.

Доехал до ближайшей точки на реке и впрыгнул в заброды. План был не только пройтись по реке, где я проводил детство, но и половить. Непродолжительные сборы — и я уже пробираюсь через траву.

Чему удивляться: начало августа, трава уже местами в рост меня шестилетнего, а местами выше меня настоящего. Да, я чуть подрос за это время. Первые участки облавливал с берега: обратки, приямки, перекаты. Везде тихо, редкие всплески уклейки.

Где-то в начале 90-х. На повороте

Когда поплавок долго не шевелился, я смотрел вниз по течению, за поворот. Участок выше я знал достаточно хорошо, а всё, что ниже, как у Трумана, очень манило — такое далёкое и неизведанное.

Берег ещё крутой, дремучий и непроходимый. Разве что на лодке по воде, но где её взять?! Поэтому я путешествовал глазами и фантазировал, как могло бы клевать на следующем повороте, в приямке, да отгонял диких комаров.

Сегодня

Когда дошёл до поворота, удивился, как изменилось русло. Яма заросла, сама речка обмелела, а может, просто кажется такой теперь. В общем, я без колебаний сделал шаг в воду — и ушёл по пояс!

Ох уж эти обманчивые берега малых рек. Вроде воды по колено, дно видно, но нет: и глубоко может быть, и течение подхватывает мгновенно. Тут надо быть внимательным.

Решение идти вниз по течению, может, и не самое разумное с точки зрения забродной рыбалки, но самое желанное с точки зрения того Антошки из 90-х. Ну хочется же узнать, что там дальше!

Перед выездом я немного обсуждал со своим ИИ-агентом, что с рыбой в Узоле, — надо же было снасти подобрать. Он уверял, что там есть голавль. Признаться, я тоже так считал, хоть и не ловил его здесь никогда.

В детстве это была преимущественно мирная рыба: плотва, уклейка, карасики из пруда иногда мигрировали. Попадались и окуни, плюс я однажды видел, как папа почти поймал щуку своим дюралевым спиннингом. Но я понимал, что за тридцать с лишним лет могло измениться не только русло, но и фауна. До сих пор слабо представляю, как ловили дюралевыми спиннингами и катушками «Нева», когда из десяти забросов восемь — с бородой.

Первая поклёвка — под деревом на бывшей яме. Удивительно, но тут уклейка стала хищной.

Следом сразу прилип спортивный окунь. Красивый, хочу отметить. Не чета московским.

Чуть ниже, метрах в тридцати, я приметил перекат. Начал тихо обходить его по противоположному берегу. Удивительно, но глубина реки в среднем по пояс, ходить комфортно, дно чистое, вода прозрачная, но холодная.

Я даже подумывал, не пойти ли в шортах и кроксах, но после первого погружения очень порадовался, что не поддался лени. Не очень люблю потом мыть и сушить заброды.

Именно в холодной воде на перекате случилось оно самое — голавлиная поклёвка!

Связи в телефоне не было уже больше суток, но я иногда его доставал, чтобы сфотографировать рыб и свериться с картой. Я обкидывал упавшее дерево, как вдруг заиграл гимн. Громко, отчётливо, качественно.

Я понимал, что впереди должна быть деревня, допускал, что звук может доноситься оттуда, но воскресенье, девять утра — привычнее было слышать пение петухов.

Вскоре на берег стали выходить люди. На высоком берегу в лесу стоял лагерь. Стало понятно, что ближайшие сто метров я ещё смогу обловить, а потом придётся возвращаться. Очень скоро люди потянулись умываться, купаться, а кто-то — далее морально разлагаться.

В траве у дерева меня ждала щука. Мелкая, но жадная и бойкая. Я тащил её очень быстро, переживая, что она срежет шнур, поскольку ловил без поводка. Конечно, после фотографии она была отпущена.

А вот следующая щука фотографироваться не захотела. А может, украшение не захотела возвращать: сразу после поклёвки я ощутил сильное натяжение шнура и необыкновенную лёгкость. У меня ножи не так режут шнур, как это делает щука.

Карта точно была расширена, новые участки реки открыты, шестилетний Антошка внутри был доволен. А вот Антон Олегович требовал вернуться к машине по воде, ещё обловить остров и проехать на пару точек в отдалении от деревни.

Время есть, желание в наличии — значит, делаем. Оказывается, против течения идти не только тяжелее, но и значительно шумнее. Поэтому там, где это было возможно, я выбирался на берег.

Вскоре дошёл до острова. Один его берег был ещё утром обловлен по пути, а вот противоположная сторона ещё с детства была мне малознакома.

Вдоль острова идти было ощутимо сложнее: там и поглубже, и течение сильнее. Вода огибала остров, плюс было сужение — разогналась Узола хорошо.

Я шёл близ левого берега, дабы не начерпать в заброды воды, но попытка перешагнуть бревно, оказавшееся на пути, обернулась полным провалом. За ним не оказалось дна — по крайней мере, доступного мне при моей длине ног.

Левая нога ещё была перед бревном, а правая вместе с доброй частью моего тулова пустилась в заплыв, водичка начала поступать в экипировку. Воспользовавшись единственной доступной точкой опоры — бревном, на котором осталась левая нога, — я вернулся к берегу. Сам до сих пор не могу описать точную механику движения, но главное, что получилось.

Выбрался на остров, чтобы перевести дух и проверить, не порвал ли экипировку. Всё было в норме, ключ от машины не намок, только сумка с приманками набрала воды.

Коль скоро оказался на твёрдой поверхности, решил осмотреться и обловить обратки вокруг острова. Рыбка плескалась, но игнорировала и приманки, и меня. Было пора менять точку.

Конец 90-х

Я снова в знакомом с детства деревенском доме, теперь уже со школьным другом. Мы приехали на недельку-другую погостить.

Валентина Петровна всё так же бодра и активна, раздаёт ЦУ и строит всех вокруг. Мы с Димагой гоняем на велосипедах в соседнюю деревню за хлебом, иногда читаем, рыбачим на том же повороте и ловим на пруду ужей. Как сейчас помню свой роскошный «Аист». Простой как молоток, но даже его приходилось перебирать раз в две недели. Не выносил он наших поездок за «хлебом», но это другая история.

Сегодня

Пыльный BMW крадётся по той же грунтовке до соседней деревни. Слепни, мухи и прочая живность не беспокоят, солнышко не печёт голову, да и ноги не устают — а на душе особенно тепло.

Я обещал вернуться к обеду, а Петровна обещала испечь пирогов с капустой и луком с яйцом. Ну не кайф ли?

Грунтовки сменялись асфальтом, вскоре я съехал на лесную дорогу. Офроуд на BMW — история в принципе не очень интересная, но икс справлялся на отлично. Преодолев лужи, я выбрался на пляж. Людей там не было, а вот малька — навалом.

Увы, хищника я так и не соблазнил, зато искупался, повесив блесну на противоположный берег. Время близилось к пирогам, поэтому я решил выбираться.

Уже на выезде из леса я усмотрел перекат и решил совершить последнюю попытку — обловить его. Перекат вблизи оказался разрушенным мостом. Там, в затишке перед струёй, я познакомился с окунем.

А потом под берегом нашёл голавлика.

Где-то в начале 90-х

Мелковат я был тогда, меня в обед порой укладывали спать. Любил ли? Нет, конечно. Но и развлечений в жару было немного. Юрий Васильевич уезжал работать, я оставался либо с Валентиной Петровной, либо с бабулей.

А вечерами сидел с дядей Юрой на крылечке. Он иногда курил украдкой, пока тётя Валя не видит, а я рассказывал ему анекдоты. Да, уже мелким я освоил этот замечательный жанр, прекрасно их и запоминал, и рассказывал.

Любимый его анекдот был про слона, который вывалялся в муке, подошёл к зеркалу и, осмотрев себя, говорит: «Ну и пельмень!»

Хохотал он как ребёнок каждый раз — искренне, от души и громко. А ещё он дружил с моим дедом, они могли долго говорить вечерами.

Сегодня

Я пообедал, и вполне ожидаемо начало тянуть к подушке. Но я не был здесь так долго, что проспать остаток дня было бы непозволительно.

Во дворе Петровна продолжала суетиться, теперь она полоскала грузди. Удивительное дело, сколько энергии в этом человеке! Пока она занималась грибами, я отмывал заброды да таскал овощи из теплицы.

С разных сторон шумно падали яблоки, кошка Дуся спала на соломе меж грядок. Вокруг царили невероятный покой и гармония.

Раньше я не мог понять, почему мне там уютно. А сегодня осознал, поймал инсайт. В этом месте тихо — не с точки зрения отсутствия звуков, а с точки зрения информационного шума.

Тут всё на своих местах, тут идеальная чистота и полный порядок. Даже декоративные зоны — да, они тут есть — собраны очень аккуратно, без суеты.

Мы переместились на кухню и ещё часа полтора предавались воспоминаниям и истории жизни Вали Нечаевой.

Когда ехал домой, снова удивился, как тут всё близко: поворот, другой — и ты на дамбе, а там уж и до Нижнего рукой подать.

Да, ребёнком меня возили на других автомобилях, но как всё казалось больше, дальше и дольше. И эмоции от встреч, успехов и провалов были ярче: падение с крыльца в крапиву я помню до сих пор — не потому, что больно, а потому, что страшно обжечься.

Но вернуться в детство — необычно, уютно и важно.

Я уезжал с чётким ощущением, что провёл тут целое лето, что у меня был отпуск, а если точнее — каникулы.

Безусловно, помимо эмоций я вёз багажник вкуснейших солений, варений, овощей и бутылку чистейшей ключевой воды, которая, кстати, сегодня в ночи закончилась. Надо бы перезарядить.